Репертуар

Евгений Иорданский
«Надежда», апрель-2002

История последнего спектакля ТТМ, спектакля гражданского мужества

С 1975 по 1982 год существовал Театр творческой молодежи в г. Усть-Илимске. Причиной его краха стал разлад строптивого редиссера и действующей тогда коммунистической идеологии. В 1982 году театр прекратил свою деятельность, дав нашумевший спектакль памяти Владимира Высоцкого.

20 июля 1980 года состоялось от­крытие Московской Олимпиады. И в это время произошло событие, обнажившее подлинное лицо царившей тогда идеоло­гии: 25 июля, в самый разгар Олимпиады, умер Владимир Высоцкий - поэт, вы­разивший в песнях всю боль своего на­рода, а власти сделали все, чтобы никто  не узнал о его смерти. Только в "Вечер­ней Москве” появился коротенький не­кролог, и все.

Спектакль "Кто сказал, что земля умерла" Усть-Илимского театра трудя­щейся молодежи родился из чувства про­теста: умер народный поэт, а властями делался вид, что ничего не произошло. Кроме того, вокруг театра к тому време­ни сложилась очень напряженная и не­здоровая атмосфера: местными идеоло­гами компартии были запрещены два спектакля "Ужин на пятерых” Э. Вете- маа и “Святой и грешный” М. Варфоло­меева. Вербовались вокруг и внутри те­атра осведомители, собирались слухи, сплетни, словно не было больше ника­ких проблем, а театр своим существова­нием и деятельностью подрывал осно­вы Советского государства. Ничего мы, конечно, не подрывали, а просто пыта­лись жить честно, не лукавя. Удивитель­но то, как удалось собрать такое огром­ное количество информации. Что-то на­ходили мы сами, что-то приносили в те­атр, узнав, что мы готовим спектакль о Вы­соцком, жители города. Присылали мате­риалы и из других городов: Таганрога, Мос­квы, Новосиоирска, Иркутска. Естествен­но, что вся нагрузка легла в основном на плечи руководителя театра Гуляева Васи­лия Владимировича. По ночам он обраба­тывал, переплавлял в сценарий то, что мы все отбирали, и на репетицию приносил готовую сцену. Иногда на одну-две страни­цы текста уходило у него несколько бес­сонных ночей.

Как только стало известно, какой спек­такль готовится в театре, сразу же началось волнение: стали появляться официальные люди, беседовать с нами, вызывать к себе в кабинеты, “объяснять", что занимаемся мы почти антисоветской деятельностью, что граничит с уголовной ответственностью. Потом устроили общественный суд над Гу­ляевым и его моральным обликом. Дальше - больше. Когда стало ясно, что спектакль готов и спрашивать разре­шения на его показ никто не собирается - директор ДК вызвала милицию, чтобы выд­ворить нас со сцены. Приехала бригада из уголовного розыска: походила, посмотре­ла, увидела, что ни воровством, ни убий­ством не пахнет, и уехала. Правда, пробо­вали угрожать, но как-то неубедительно и неуверенно. Наверное, сами понимали абсурдность ситуации.

В ночь перед спектаклем оцепление почему-то сняли рано, часа в три-четыре. Мы не спали, вышли на площадь перед ДК и веселились в эту майскую ночь так, как буд­то это были последние часы нашей жизни.

А днем произошло то, что бывает, ве­роятно, очень редко. Я имею в виду еди­нение со зрителем. По крайней мере, та­кого единства не было ни до этого спек­такля, ни в последующие мои двадцать лет работы в театре.      

К назначенному часу (наши друзья в последние дни перед спектаклем постоян­но развешивали по городу рукописные афишки) стал собираться народ. На под­ступах к ДК некие люди в штатском пыта­лись “обработать" наших зрителей: гово­рили, что все отменили, спектакля не бу­дет и, что если они все же пойдут, то у них могут быть неприятности. Может быть, кто- то и поддался уговорам, но, тем не менее, пустырь за Дворцом вскоре был заполнен зрителями, и располагались oни в тройном кольце: милиция, затем солдаты, а третье кольцо состояло из пожарных.

Через полчаса произошло невероятное: люди, пытавшиеся нам помешать, смотрели спектакль, как дети, забыв зачем они здесь находятся. А мы пели песни, читали стихи, рассказывали о Высоцком, плакали, смеялись.

Людей становилось все больше и больше. И постепенно уже немилицейские и пожарные машины схватывали кольцом рителей, а наоборот они оказались внутри этого круга. В это время мы все были как бы связаны одной нитью, кроме происходящего в этом месте действия, во всем мире больше ничего не существовало. И спектакль перестал быть спктаклем, он стал одним из моментов нашей жизни. Может, поэтому сам спектакль помнится плохо, а в память врезалось в основном то, что было вокруг него. Исчезли детали, но осталась чувство целого. Ставя спектакль о Высоцком, Гуляев делал его и о себе, и о судьбе своего поколения. Это бала, как он выразился, его лебединая песня. Для меня это стало, может быть, одним из самых главных событий в жизни. Не будь этого спектакля, пойди мы на компормисс, вся дальнейшая жизнь могла быть другой. И наш нынешний театр тоже был бы другим. А может, его бы вовсе не было.

 

Театр в соцсетях

Контакты

666681, Россия, Иркутская область

г. Усть-Илимск, пр. Мира, д. 36, а/я 1400

Тел./факс ( 39535) 5-33-04

E-mail: Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

подробнее